Не увижу, пока не поверю: Как научиться менять свою точку зрения?

Мы постоянно искажаем реальность в свою пользу, очень редко это замечаем и еще реже признаемся, что ошибались. Эти слабости человеческого мышления позволяют работать пропаганде и рекламе, на них основаны манипуляции общественным мнением в соцсетях. Особенно плохо у нас получается разумно рассуждать о том, что связано с нашими убеждениями и верой. Как «подловить» себя на ошибке?

«Однажды приняв какое-либо убеждение, человеческий разум начинает притягивать всё, чтобы укрепить и подтвердить его.

Даже если это убеждение опровергает больше примеров, чем подтверждает, интеллект либо упускает их из виду, либо рассматривает их как пренебрежимые», — писал английский философ Фрэнсис Бэкон. Каждый, кто участвовал в интернет-дискуссиях, прекрасно знает, что он имел в виду.

Психологи давно пытаются объяснить, почему мы так неохотно меняем свою точку зрения. Догадку Бэкона, высказанную почти четыреста лет назад, сегодня подкрепляют сотни научных исследований. И чем лучше мы поймем свои мыслительные искажения, тем больше шансов, что мы научимся им противостоять.

Не увижу, пока не поверю

О пределах человеческой иррациональности можно только догадываться. Любой студент-психолог с помощью пары простых тестов сможет доказать, что вы предвзяты и необъективны. Причем речь идет не об идеологических и предрассудках, а о самых базовых механизмах нашего мышления.

В 2018 году ученые из университетского центра Гамбург–Эппендорф показали участникам эксперимента несколько видеозаписей. Участники должны были определить, в какую сторону двигаются белые точки на черном экране. Поскольку многие точки двигались хаотично, сделать это было не так уж просто.

Ученые заметили: приняв первое решение, участники подсознательно придерживались его и в дальнейшем. «Наши решения становятся стимулом принимать во внимание только ту информацию, которая с ними в согласии», — делают вывод исследователи.

Это известное когнитивное искажение, которое называют предвзятостью подтверждения. Мы находим данные, которые подтверждают нашу точку зрения, и игнорируем всё, что ей противоречит. В психологии этот эффект красочно задокументирован на самом разном материале.

В 1979 году студентов Техасского университета попросили изучить две научные работы о смертной казни. В одной из них утверждалось, что смертная казнь помогает снизить преступность, а вторая опровергала это утверждение. Перед началом эксперимента участников спросили, как они относятся к смертной казни, а затем предложили оценить убедительность каждого исследования.

Вместо того чтобы принять во внимание аргументы противоположных сторон, участники лишь укрепили свое первоначальное мнение. Те, кто поддерживал смертную казнь, стали ее горячими сторонниками, а те, кто выступал против, — еще более горячими противниками.

В классическом эксперименте 1975 года студентам Стэнфордского университета показали по паре предсмертных записок. Одна из них была вымышленной, а другую написал настоящий самоубийца. Студенты должны были отличить реальную записку от фальшивой.

Некоторые участники оказались отличными детективами — они успешно справились с 24 парами из 25. Другие продемонстрировали полную безнадежность и правильно определили всего десять записок. На самом деле ученые обманули участников: обе группы выполнили задание примерно одинаково.

На втором этапе участникам рассказали, что результаты были подставными, и предложили оценить, сколько записок они на самом деле определили правильно. Тут и началось самое интересное. Студенты из группы «хороших результатов» были уверены, что справились с заданием хорошо — гораздо лучше, чем средний студент. Студенты с «плохим результатом» продолжали считать, что с треском провалились.

Как замечают исследователи, «однажды сформированные впечатления остаются удивительно устойчивыми». Мы отказываемся менять свою точку зрения, даже когда выяснилось, что за ней нет абсолютно никаких оснований.

Реальность — это неприятно

Люди очень плохо справляются с нейтральной оценкой фактов и взвешиванием аргументов. Даже самые рациональные суждения, на самом деле, возникают под влиянием неосознанных желаний, потребностей и предпочтений. Исследователи называют это «мотивированным мышлением». Мы всеми силами стремимся избегать когнитивного диссонанса — конфликта между устоявшимися мнениями и новой информацией.

В середине 1950-х американский психолог Леон Фестингер изучал небольшую секту, участники которой верили в близкий конец света. Дата апокалипсиса была предсказана с точностью до конкретного дня — 21 декабря 1954 года. К сожалению, в этот день апокалипсис так и не наступил. Некоторые стали сомневаться в истинности предсказания, но вскоре получили послание от Бога, которое гласило: ваша группа излучала столько веры и добра, что вы спасли мир от разрушения.

После этого события поведение членов секты резко изменилось. Если раньше они не стремились привлечь к себе внимание посторонних, то теперь стали активно распространять свою веру. Как утверждает Фестингер, прозелитизм стал для них способом снятия когнитивного диссонанса. Это было неосознанным, но по-своему логичным решением: ведь чем больше людей могут разделить наши убеждения, тем сильнее это доказывает, что мы правы.

Когда мы видим информацию, которая соответствует нашим убеждениям, мы испытываем искреннее удовлетворение. Когда мы видим информацию, которая противоречит нашим убеждениям, мы воспринимаем это как угрозу. Включаются физиологические защитные механизмы, способность к рациональному мышлению подавляется.

Это неприятно. Мы готовы даже заплатить, чтобы не сталкиваться с мнениями, которые не вписываются в нашу систему взглядов.

В 2017 году ученые из университета Виннипега спросили у 200 американцев, как они относятся к однополому браку. Тем, кто положительно оценил эту идею, предложили следующую сделку: ответить на 8 аргументов против однополого брака и получить 10 долларов или ответить на 8 аргументов в поддержку однополого брака, но получить за это всего 7 долларов. Противникам однополых браков предложили такую же сделку, только на обратных условиях.

В обеих группах почти две трети участников согласились получить меньше денег, чтобы не сталкиваться с противоположной позицией. Видимо, трех долларов все-таки недостаточно, чтобы преодолеть глубокое нежелание слушать тех, кто с нами не согласен.

Конечно, мы не всегда ведем себя так упрямо. Иногда мы готовы быстро и безболезненно изменить свое мнение по какому-то вопросу — но только в том случае, если относимся к нему с достаточной долей безразличия.

В эксперименте 2016 года ученые из Южно-Калифорнийского университета предложили участникам несколько нейтральных утверждений — например, «лампочку изобрел Томас Эдисон». Почти все с этим согласились, ссылаясь на школьные знания. Затем им представили доказательства, которые противоречили первому утверждению — например, что до Эдисона были другие изобретатели электроосвещения (эти факты были поддельными). Столкнувшись с новой информацией, почти все изменили свое первоначальное мнение.

Во второй части эксперимента исследователи предложили участникам утверждения политического характера: например, «США должны ограничить свои военные расходы». На этот раз их реакция была совершенно другой: участники укрепили свои первоначальные убеждения, а не начали в них сомневаться.

«В политической части исследования мы наблюдали очень много активности в миндалевидном теле и островковой коре. Это части мозга, которые прочно ассоциируются с эмоциями, чувствами и эго. Идентичность — понятие заведомо политическое, поэтому, когда людям кажется, будто на их идентичность нападают или ее ставят под сомнение, их клинит», — подводят итог исследователи.

Мнения, которые стали частью нашего «я», очень сложно изменить или опровергнуть. Всё, что им противоречит, мы игнорируем или отрицаем. Отрицание — базовый механизм психологической защиты в стрессовых и тревожных ситуациях, которые ставят под вопрос нашу идентичность. Это довольно простой механизм: Фрейд приписывал его детям. Но иногда он творит настоящие чудеса.

В 1974 году младший лейтенант японской армии Хироо Онода сдался филиппинским властям. Он почти 30 лет скрывался в джунглях на острове Лубанг, отказываясь верить, что Вторая мировая война закончилась и японцы потерпели поражение. Он считал, что ведет партизанскую войну в тылу врага — хотя на самом деле воевал только с филиппинской полицией и местными крестьянами.

Хироо слышал по радиоприемнику сообщения о капитуляции японского правительства, Токийских Олимпийских играх и экономическом чуде, но считал всё это вражеской пропагандой. Он признал свою ошибку, только когда на остров приехала делегация во главе с бывшим командиром, который 30 лет назад отдал ему приказ «не сдаваться в плен и не совершать самоубийство». После отмены приказа Хироо вернулся в Японию, где его приветствовали почти как национального героя.

Давать людям информацию, которая противоречит их убеждениям, особенно эмоционально заряженным, — довольно неэффективно. Антипрививочники верят, что вакцины вызывают аутизм, не просто от необразованности. Вера в то, что они знают причину болезни, дает немалую долю психологического комфорта: если во всем виноваты алчные фармкорпорации, то хотя бы ясно, на кого злиться. Научные факты не предлагают таких ответов.

Конечно, это не значит, что мы должны оправдывать необоснованные и опасные предубеждения. Но способы, которые мы используем для борьбы с ними, часто дают противоположные результаты.

Если не помогают факты, то что может помочь?

Как переубеждать без помощи фактов

В книге «Загадка разума» когнитивные психологи Уго Мерсье и Дэн Спербер попытались ответить на вопрос, в чем причина нашей иррациональности. По их мнению, главная задача, которую научился решать наш разум в ходе эволюции, — это жизнь в социальной группе. Разум был нам нужен не для поисков истины, а для того, чтобы не потерять лицо перед соплеменниками. Нас больше интересует мнение группы, к которой мы принадлежим, а не объективные знания.

Если человек чувствует, что его личности что-то угрожает, он редко способен принять во внимание чужую точку зрения. Это одна из причин, почему дискуссии с политическими оппонентами обычно бывают бессмысленны.

«Люди, которые пытаются что-то доказать, не могут оценить аргументы другого человека, потому что заранее считают их выпадом против своей картины мира», — говорят исследователи.

Но даже если мы биологически запрограммированы быть узколобыми конформистами, это еще не значит, что мы обречены.

«Возможно, люди и не жаждут изменяться, но у нас есть способность изменяться, и тот факт, что многие из наших самозащитных заблуждений и „слепых зон" встроены в механизмы работы мозга, — это не оправдание для отказа от попыток измениться. Мозг сконструирован так, чтобы защищать наши убеждения и представления? Отлично — мозг также подталкивает нас к тому, чтобы есть много сахара, но ведь большинство из нас научилось с аппетитом есть и овощи, а не только пирожные. Мозг сконструирован так, чтобы мы испытывали вспышку гнева, когда на нас нападают? Отлично, но большинство из нас научилось считать до десяти, а потом находить альтернативы простому решению наброситься на другого парня с дубиной».

— из книги Кэрол Теврис и Эллиота Аронсона «Ошибки, которые были допущены (но не мной)»

Интернет дал нам доступ к огромным массивам информации — но одновременно позволил отсеивать эту информацию так, чтобы она подтверждала нашу точку зрения. Социальных сети соединили людей по всему миру — но одновременно создали «пузыри фильтров», которые предусмотрительно отгораживают нас от мнений, которых мы не принимаем.

Вместо того чтобы перебрасываться аргументами и упрямо отстаивать свое мнение, лучше попытаться понять, как мы пришли к тому или иному выводу. Возможно, нам всем стоит научиться вести диалоги по методу Сократа. Задача сократического диалога — не выиграть в споре, а задуматься над надежностью методов, которые мы используем при создании своей картины реальности.

Вряд ли когнитивные ошибки, обнаруженные психологами, распространяются только на студентов Стэнфорда. Мы все иррациональны, и на это есть некоторые причины. Мы стремимся избегать когнитивного диссонанса, демонстрируем предвзятость подтверждения, отрицаем собственные ошибки, но очень критически относимся к ошибкам других. В эпоху «альтернативных фактов» и информационных войн очень важно об этом помнить.

Возможно, истину можно выяснить в диалоге, но для начала нужно в этот диалог вступить. Знания о механизмах, которые искажают наше мышление, стоит применить не только к оппонентам, но и к самому себе. Если вас посещает мысль «ага, здесь всё полностью соответствует моим убеждениям, следовательно это правда», лучше не радоваться, а поискать информацию, которая поставит ваш вывод под сомнение.

Олег Матфатов

Коллективный разум и способы коммуникации вирусов с организмом

(Приглашаю на сайт без рекламы, но с такой же тематикой:  "Велемудр" по адресу: http://welemudr.ru)

Сегодняшняя публикация отрывков из монографии биофизика Бориса Георгиевича Режабека о ноосфере, возможно, требует некоторого пояснения.

Смотрите, вот некто в комментарии даже охарактеризовал теорию о ноосфере как „буржуазную теорию "тяф-тяф" ”. Справедлива ли такая реакция, есть ли хоть какие-то реальные доказательства, переводящие эту теорию в ранг физической реальности?

На наш взгляд, есть, причём аргумент в пользу ноосферы серьёзный.

Это – существование информационного поля, „разлитого” вокруг нас. Именно разлитого, как разливается вода – символ информации.

А где есть материя и информация – там непременно присутствует и мера: набор правил, законов (физики, химии – природы вообще), систем кодирования и т.п.

Осталось выяснить, обладает ли такая система, где доказано наличие материи, информации и меры, интеллектом. Не будем вдаваться в определения последнего, а просто зададим себе вопрос: природа – она обладает интеллектом или нет? Если не обладает, тогда бездушный материальный мир, нас окружающий, уже должен был бы превратиться в полный хаос, согласно началам термодинамики.

Но на практике мы наблюдаем обратный процесс: не деградацию, а развитие! Как минимум, создание и сохранение условий для развития человека, ведь достаточно крайне малой дерегуляции околоземных и околосолнечных параметров и процессов, чтобы на Земле изменилась, например, температура или уровень радиации так, чтобы человек как биологический вид прекратил своё существование.

Мы вообще редко задумываемся над этим фактом – существовании и стабильном поддержании той невероятно узкой области физических параметров, при которых мы можем жить! Только представьте себе, что температура на нашей планете повысится на незначительные для космоса каких-нибудь 50°! Или понизится… Для сравнения: температура поверхности Солнца - 5 778 К, ядра – 15.000.000°! Что такое для космоса плюс-минус 50 градусов в сравнении с миллионами?!! Действительно, есть над чем подумать…

 

Получается, что кто-то занимается регулировкой допустимых для нашей жалкой сегодняшней либеральной жизни параметров космоса. Т.е. наличествует внешняя для человечества воля. И разум, т.е. существует внешний интеллект.

Следовательно, это уже не просто природа, а Природа именно с заглавной буквы, как носитель части объемлющего интеллекта.

Но где же доказательства наличия упомянутого выше информационного поля? – может спросить вдумчивый читатель. Оно есть: интуиция.

С фактами проявления интуиции сталкивается каждый из нас, в большей или меньшей мере. И речь не только об интуитивных прозрениях или озарениях, вроде истории создания Периодической таблицы элементов. Здесь ещё можно предположить, что Менделееву во сне она привиделась как результат его предыдущих поисков и размышлений – вот мозг и подсказал во сне решение.

Подобное предположение, безусловно, имеет право на существование. Но вот как объяснить интуицию матери, вдруг почувствовавшей, что с её ребёнком, находящимся где-то далеко, случилась беда? Такие факты неоспоримо многочисленны, а значит существование внешнего для нас информационного поля – факт физического мира. Точка.

Кстати, восточное учение о карме, передающейся из поколения в поколение и воздействующей на них – это ведь просто одно из проявлений существования такого поля – поля информации обо всём, что когда-либо сделал человек: в мыслях, намерениях, поступках. Отсюда и русская поговорка: не желай зла ближнему! Ибо зло так или иначе вернётся к тебе.

Ниже, с учётом сказанного, публикация о вирусах, раскрывающая их совершенно неожиданную сторону: социальность. Да-да, именно на наших глазах зарождается новое направление в науке: социовирусология. Фантастика? Да, если отвергать ноосферу как факт нашего бытия. Если же следовать фактам, логике и здравому смыслу, если стремиться расширить горизонты познания, то рождение социовирусологии – вполне логичное отражение принципа эзотериков: что вверху, то и внизу.

С учётом существования ноосферы как обладающего интеллектом актора управления, в т.ч., земными и социальными процессами, можно вполне логично предположить: нынешняя псевдопандемия, а особенно – результаты усилий правителей, которых они могут достичь в создающемся на наших глазах рабовладельческом планетарном обществе с уничтожением значиетельной части населения – не является ли это реакцией Ноосферы на безнравственное существование современного человечества?

Опять-таки, не будем сходу отбрасывать такую гипотезу. Ведь не зря Ключевский утверждал, что закономерность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности..

Вирусы обладают коллективным разумом? Они общаются и имеют ясную цель, чего же они добиваются?

Вирус нельзя убить. Он не живет, поэтому его можно только сломать, разрушить. Вирус не существо, а скорее вещество.

Два месяца продолжается пандемия нового коронавируса. Каждый уже считает себя экспертом в этой теме. А вам известно, что вирус нельзя убить? Он не живет, поэтому его можно только сломать, разрушить. Вирус не существо, а скорее вещество. Но при этом вирусы умеют общаться, кооперироваться и маскироваться. Эти и другие удивительные научные факты собрали наши друзья из проекта Reminder.

Социальная жизнь вирусов

Ученые открыли это всего три года назад. Как часто бывает, случайно. Цель исследования заключалась в том, чтобы проверить, могут ли бактерии сенной палочки предупреждать друг друга об атаке бактериофагов — особого класса вирусов, избирательно поражающих бактерии. После добавления бактериофагов в пробирки с сенной палочкой исследователи зафиксировали сигналы на неизвестном молекулярном языке. Но «переговоры» на нем вели совсем не бактерии, а вирусы.

Оказалось, что после проникновения в бактерии вирусы заставляли их синтезировать и рассылать по соседним клеткам специальные пептиды. Эти короткие белковые молекулы сигнализировали остальным вирусам об очередном удачном захвате. Когда число сигнальных пептидов (а значит, и захваченных клеток) достигло критического уровня, все вирусы, как по команде, прекратили активное деление и притаились.

Если бы не этот обманный маневр, бактерии могли бы организовать коллективный отпор или полностью погибнуть, лишив вирусы возможности паразитировать на них дальше. Вирусы явно решили усыпить бдительность своих жертв и дать им время для восстановления. Пептид, который помог им это сделать, назвали «арбитриум» («решение»).

Дальнейшие исследования показали, что вирусы способны принимать и более сложные решения. Они могут жертвовать собой во время атаки на иммунную защиту клетки, чтобы обеспечить успех второй или третьей волны наступления. Они способны скоординированно передвигаться от клетки к клетке в транспортных пузырьках (везикулах), обмениваться генным материалом, помогать друг другу маскироваться от иммунитета, кооперироваться с другими штаммами, чтобы пользоваться их эволюционными преимуществами.

Велика вероятность, что даже эти удивительные примеры — лишь вершина айсберга, считает Ланьинь Цзэн, биофизик из Техасского университета. Изучить скрытую социальную жизнь вирусов должна новая наука — социовирусология. Речь не идет о том, что вирусы обладают сознанием, оговаривается один из ее создателей микробиолог Сэм Диас-Муньос. Но социальные связи, язык коммуникации, коллективные решения, координация действий, взаимопомощь и планирование — это признаки разумной жизни.

Разумны ли вирусы?

Может ли обладать разумом или сознанием то, что даже не является живым организмом? Есть математическая модель, которая допускает такую возможность. Это теория интегрированной информации, разработанная итальянским нейробиологом Джулио Тонони. Он рассматривает сознание как соотношение количества и качества информации, которое определяется специальной единицей измерения — φ (фи). Идея в том, что между совершенно бессознательной материей (0 φ) и сознательным человеческим мозгом (максимум φ) протянулся восходящий ряд переходных состояний.

Минимальный уровень φ есть у любого объекта, способного принимать, обрабатывать и генерировать информацию. В том числе у таких безусловно неживых, как термометр или светодиод. Раз они умеют преобразовывать температуру и свет в данные, значит, «информационность» для них такое же фундаментальное свойство, как масса и заряд для элементарной частицы. В этом смысле вирус явно превосходит многие неживые объекты, поскольку сам является носителем (генетической) информации.

Сознание — более высокий уровень переработки информации. Тонони называет это интеграцией. Интегрированная информация — нечто, качественно превосходящее простую сумму собранных данных: не набор отдельных характеристик предмета типа желтого цвета, округлой формы и теплоты, а составленный из них образ горящей лампы.

Принято считать, что на такую интеграцию способны только биологические организмы. Чтобы проверить, могут ли адаптироваться и набираться опыта неживые объекты, Тонони вместе с группой нейробиологов разработал компьютерную модель, напоминающую аркадную игру для ретроконсоли.

Роль подопытных выполняли 300 «аниматов» — 12-битные юниты с базовым искусственным интеллектом, симуляцией органов чувств и двигательного аппарата. Каждому задали произвольно сгенерированные инструкции работы частей тела и запустили всех в виртуальный лабиринт. Раз за разом исследователи отбирали и копировали аниматов, которые демонстрировали лучшую координацию.

Следующее поколение наследовало от «родителей» тот же код. Его размер не менялся, но в него вносились случайные цифровые «мутации», которые могли укрепить, ослабить или дополнить связи между «мозгом» и «конечностями». В результате такого естественного отбора через 60 тысяч поколений эффективность прохождения лабиринта у аниматов возросла с 6 до 95%.

 аниматов одно преимущество перед вирусами: они умеют самостоятельно передвигаться. Вирусам приходится перемещаться от носителя к носителю на пассажирских местах в слюне и других физиологических выделениях. Но шансов повысить уровень φ у них больше. Хотя бы потому, что вирусные поколения сменяются быстрее. Оказавшись в живой клетке, вирус заставляет ее штамповать до 10 тысяч своих генетических копий в час. Правда, есть еще одно условие: чтобы интегрировать информацию до уровня сознания, нужна сложная система.

Насколько сложной системой можно назвать вирус? Посмотрим на примере нового коронавируса SARS-CoV-2 — виновника нынешней пандемии. По форме он похож на рогатую морскую мину. Снаружи – сферическая оболочка из липидов. Это жиры и жироподобные вещества, которые должны защищать его от механических, физических и химических повреждений; именно они разрушаются от мыла или санитайзера.

На оболочке — давшая ему название корона, то есть шиповидные отростки из S-белков, с помощью которых вирус проникает в клетку. Под оболочкой — молекула РНК: короткая цепочка с 29 903 нуклеотидами. (Для сравнения: в нашей ДНК их больше трех миллиардов.) Довольно простая конструкция. Но вирусу и не нужно быть сложным. Главное — стать ключевым компонентом сложной системы.

Научный блогер Филип Бушар сравнивает вирусы с сомалийскими пиратами, захватывающими на крошечной лодке огромный танкер. Но по сути вирус ближе к легковесной компьютерной программе, сжатой архиватором. Вирусу не требуется весь алгоритм управления захваченной клеткой. Достаточно короткого кода, который заставляет работать на него всю операционную систему клетки. Для этой задачи его код идеально оптимизирован в процессе эволюции.

Можно предположить, что внутри клетки вирус «оживает» ровно настолько, насколько позволяют ресурсы системы. В простой системе — он способен делиться и контролировать обменные процессы. В сложной (как наш организм) — может задействовать дополнительные опции, например, достичь такого уровня обработки информации, который по модели Тонони граничит с разумной жизнью.

Чего хотят вирусы?

Но зачем вообще вирусам это надо: жертвовать собой, помогать друг другу, совершенствовать процесс коммуникации? Какова их цель, если они не живые существа?

Как ни странно, ответ имеет прямое отношение к нам. По большому счету вирус — это ген. Первостепенная задача любого гена — максимально копировать себя, чтобы распространиться в пространстве и времени. Но в этом смысле вирус мало чем отличается от наших генов, которые тоже озабочены прежде всего сохранением и тиражированием записанной в них информации. На самом деле сходство даже больше. Мы сами немного вирусы. Примерно на 8%. Столько вирусных генов в составе нашего генома. Откуда они там взялись?

Есть вирусы, для которых внедрение в ДНК клетки-носителя является необходимой частью «жизненного цикла». Это ретровирусы, к которым относится, например, ВИЧ. Генетическая информация у ретровируса зашифрована в молекуле РНК. Внутри клетки вирус запускает процесс создания ДНК-копии этой молекулы, а затем встраивает ее в наш геном, превращая его в конвейер по сборке своих РНК на основе этого шаблона.

Но бывает так, что клетка подавляет синтез вирусных РНК. И вирус, встроившись в ее ДНК, теряет способность делиться. В таком случае вирусный геном может стать генетическим балластом, передающимся новым клеткам. Возраст самых старых ретровирусов, чьи «ископаемые останки» сохранились в нашем геноме, — от 10 до 50 млн лет.

За годы эволюции мы накопили около 98 тысяч ретровирусных элементов, которыми когда-то заражались наши предки. Сейчас они составляют 30–50 семейств, которые подразделяются почти на 200 групп и подгрупп. По подсчетам генетиков, последний ретровирус, сумевший стать частью нашей ДНК, инфицировал человеческую популяцию около 150 тысяч лет назад. Тогда наши предки пережили пандемию.

Что реликтовые вирусы делают сейчас? Одни никак себя не проявляют. Или нам так кажется. Другие работают: защищают человеческий эмбрион от инфекций; стимулируют синтез антител в ответ на появление в организме чужеродных молекул. Но в общем миссия вирусов гораздо значительнее.

Как вирусы общаются с нами

С появлением новых научных данных о влиянии микробиома на наше здоровье мы стали осознавать, что бактерии не только вредны, но и полезны, а во многих случаях жизненно необходимы. Следующим шагом, пишет в «Истории инфекций» Джошуа Ледерберг, должен стать отказ от привычки демонизировать вирусы. Они действительно часто несут нам болезнь и смерть, но цель их существования — не уничтожение жизни, а эволюция.

Как в примере с бактериофагами, гибель всех клеток организма-носителя обычно означает для вируса поражение. Гиперагрессивные штаммы, которые слишком быстро убивают или лишают подвижности своих хозяев, теряют возможность свободно распространяться и становятся тупиковыми ветвями эволюции.

Вместо них шанс размножить свои гены получают более «дружелюбные» штаммы. «По мере развития в новой среде вирусы, как правило, перестают вызывать тяжелые осложнения. Это хорошо и для организма носителя, и для самого вируса», — говорит нью-йоркский эпидемиолог Джонатан Эпстейн.

Новый коронавирус так агрессивен, потому что он лишь недавно преодолел межвидовой барьер. По словам иммунобиолога Акико Ивасаки из Йельского университета, «когда вирусы впервые попадают в человеческий организм, они не понимают, что происходит». Они — как аниматы первого поколения в виртуальном лабиринте.

Но и мы не лучше. При столкновении с неизвестным вирусом наша иммунная система тоже может выйти из-под контроля и ответить на угрозу «цитокиновым штормом» — неоправданно мощным воспалением, разрушающим собственные ткани организма. (Именно в такой гиперреакции иммунитета причина многих смертей во время пандемии испанского гриппа 1918 года.) Чтобы жить в любви и согласии с четырьмя человеческими коронавирусами, вызывающими у нас безобидную «простуду» (OC43, HKU1, NL63 и HCoV-229E), нам пришлось адаптироваться к ним, а им — к нам.

Мы оказываем друг на друга эволюционное влияние не просто как факторы среды. Наши клетки непосредственно участвуют в сборке и модификации вирусных РНК. А вирусы напрямую контактируют с генами своих носителей, внедряя свой генетический код в их клетки. Вирус — это один из способов общения наших генов с миром. Иногда этот диалог дает неожиданные результаты.

Появление плаценты — структуры, соединяющей плод с материнским организмом, — стало ключевым моментом в эволюции млекопитающих. Трудно представить, что необходимый для ее формирования белок синтицин кодируется геном, представляющим собой не что иное, как «одомашненный» ретровирус. В древности синтицин использовался вирусом для уничтожения клеток живых организмов.

История нашей жизни с вирусами рисуется бесконечной войной или гонкой вооружений, пишет антрополог Шарлотта Биве. Этот эпос строится по одной схеме: зарождение инфекции, ее распространение через глобальную сеть контактов и в итоге ее сдерживание или искоренение. Все его сюжеты связаны со смертями, страданиями и страхами. Но есть и другая история.

Например, история о том, как у нас появился нейронный ген Arc. Он необходим для синаптической пластичности — способности нервных клеток формировать и закреплять новые нервные связи. Мышь, у которой отключен этот ген, не способна к обучению и формированию долговременной памяти: отыскав сыр в лабиринте, она уже на следующий день забудет к нему дорогу.

Чтобы изучить происхождение этого гена, ученые выделили белки, которые он производит. Оказалось, что их молекулы самопроизвольно собираются в структуры, напоминающие вирусные капсиды ВИЧ: белковые оболочки, защищающие РНК вируса. Затем выделяются из нейрона в транспортных мембранных пузырьках, сливаются с другим нейроном и выпускают свое содержимое. Воспоминания передаются как вирусная инфекция.

350–400 млн лет назад в организм млекопитающего попал ретровирус, контакт с которым привел к формированию Arc. А теперь этот вирусоподобный ген помогает нашим нейронам осуществлять высшие мыслительные функции. Может, вирусы и не обретают сознание благодаря контакту с нашими клетками. Но в обратную сторону это работает. По крайней мере, сработало один раз.

Сергей Панков

Происхождение человека на Земле, созданной для рабства

(Приглашаю на сайт без рекламы, но с такой же тематикой:  "Велемудр" по адресу: http://welemudr.ru)

С самого зарождения человечества мы стремились объяснить свое происхождение и ответить на фундаментальный, основной вопрос: откуда мы пришли? В каждой далекой культуре, разбросанной по всему земному шару, можно найти мифы и легенды о происхождении, столь же различные, как и культура, из которой они происходят. 

В более поздние времена у нас появилась наука и теория эволюции, научные попытки объяснить тот же самый вековой вопрос, который преследовал нас с тех пор, как первые проблески самосознания вспыхнули в нашем мозгу, но ответа на этот вопрос до сих пор определенно не найдено.

Зато есть теории о том, что люди вообще не местный вид и были привезены на Землю с другой планеты.

Идея заключается в том, что наши истоки на этой планете не таковы, какими они кажутся, и что, возможно, мы не являемся продуктом эволюции на этой планете, а скорее гостями, которые по каким-то причинам оказались здесь относительно недавно в глобальном масштабе времени, возможно, сотни тысяч или даже совсем недавно, десятки тысяч лет назад, после чего мы скрестились с более ранними видами, такими как неандертальцы, чтобы стать гибридными существами, которыми мы являемся сегодня. 

Это для многих прозвучит дико, но многие известные ученые поддерживают эту теорию.

И есть множество аргументов того, что мы как вид, просто не принадлежим к этому месту. Первая и главная причина этого заключается в том, что мы, люди, не похожи ни на что другое на этой планете с точки зрения интеллекта и умственных способностей. 

Нет ни одного другого животного, которое хотя бы приближалось к нашей способности мыслить, философствовать, создавать политику, произведения искусства и поэзию, или продвигаться в технологии так невероятно быстро. 

Это самый очевидный аргумент, но он, безусловно, не единственный, и человеческие существа проявляют много характеристик и физиологических особенностей, которые доказывают, что мы не так акклиматизированы и не пригодны для этой планеты, как могли бы подумать наши первоначальные создатели.

Длинный список различий между нами и почти всеми другими формами жизни на этой планете, отмечают нас как уморительно плохо приспособленных к этой окружающей среде и миру.

Эти аномальные различия можно увидеть еще в самом начале нашей жизни. Человеческие женщины имеют огромные осложнения и боль во время родов, которые не наблюдаются нигде больше в животном царстве, с рождениями среди животных естественными и гладкими, в то время как человеческие существа нуждаются в большой поддержке и могут даже умереть во время родов, что все еще иногда случается даже по сей день. 

Конечно, это связано с большой головой человеческих младенцев, но почему, это должно быть, если это нормальный процесс эволюции? После рождения после необычайно короткого периода беременности мы проходим чрезвычайно сравнительно долгий процесс медленного развития, причем человеческие дети полностью беспомощны в течение многих лет после рождения, что далеко от нормы в животном царстве. 

В конце концов, взрослея, люди проявляют много аномальных черт, которые на самом деле не разделяют другие существа на этой планете. Мы неестественно склонны к хроническим заболеваниям и состояниям, таким как сенная лихорадка, аллергия и другие. 

А еще есть наша необычная слабость к Солнцу,  мы являемся одним из немногих существ, которые страдают от солнечного ожога до такой степени, как мы это делаем, несмотря на то, что мы “эволюционировали”, чтобы не иметь волос на теле, и что мы вдобавок являемся одним из немногих существ, которым нужно щурить глаза, когда солнечный свет яркий. 

Диапазон частот, которые мы можем слышать, также прискорбно низок по сравнению с большинством животных, как и наш диапазон обоняния. Человеческие существа также склонны к хроническим проблемам со спиной, которые являются результатом различной гравитации между нашим родным миром и Землей, а наши тела на самом деле кажутся более приспособленными к 25-часовому дню, а не 24, и многие из нас имеют нарушения сна и общее чувство тревоги из-за этого. 

Более того, мы склонны не любить сырую пищу, в отличие от других животных, эволюционировали с небольшим количеством волос на теле, находимся в вертикальном положении, а не с более низким центром тяжести, в отличие от других животных, а наше большое количество дополнительной “мусорной ДНК” как свидетельство того, что мы на самом деле инопланетяне.

Мы просто слишком отличаемся во многих отношениях от любого другого животного на планете. Вообще наши тела просто не подходят для этой среды, если мы действительно эволюционировали здесь на протяжении миллионов лет то мы совершенно никуда не продвинулись.

Человечество не развилось из этой конкретной разновидности жизни (туземных земных организмов), а развилось в другом месте и было перенесено на землю между 60 000 и 200 000 лет назад. 

Однако, если все это действительно так,то почему мы вообще оказались здесь? 

Одна возможность заключается в том, что Земля может быть планетой для размещения заключенных, которые не смогли интегрироваться в свое нормальное общество. 

Наши предки могли быть изгнаны сюда, после чего они были забыты и скрещивались с местными видами, чтобы сформировать то, что мы имеем сейчас под названием "человеческая цивилизация". 

Чем же мы так провинились? Одна из причин этого, заключается в том, что мы, похоже, являемся жестоким видом – и мы здесь, пока не научимся себя вести”.

Когда-то здесь вполне могли быть какие-то надзиратели и они стали богами в сознании наших предков. Действительно, НЛО, которые многие люди видят сегодня, могут быть нашими настоящими предками, следящими за нашим прогрессом исправления. 

Другая идея заключаются в том, что астероид давным-давно разрушил нашу родную планету, и мы бежали сюда, на протяжении веков забывая о своем истинном происхождении, и что мы марсиане, сбежавшие сюда с умирающей планеты Марс. Одичавшие колонисты, забывшие свое прошлое.

Мы также могли бы быть высажены здесь для какого-то длительного эксперимента, по существу, делающего нас межгалактическими морскими свинками. 

Какова бы ни была конечная причина, фактом является то, что мы пришли не отсюда.

Мы пришли на Землю более или менее полностью сформированными, возможно, с некоторой гибридизацией, искусственными изменениями внесенными в первых колонистов по пути на Землю, что бы обеспечить первичную адаптацию к условиям нового дома. 

Картина дня

))}
Loading...
наверх