Свежие комментарии

  • Дмитрий Гаврилов
    всегда найдутся те,кто знает лучше всех прочтя сомнительных писаний. глупые рассуждения безтолковых людей с манией из...Реинкарнация – граница познания
  • Дмитрий Гаврилов
    Исус,как его называют евреи, был послан к ним с учением светлых иерархов и знал на что шёл. его учение нам недоступно...Шесть доказательств существования Русколани (Азово-Черноморской Руси).
  • Эдуард Косовский
    Спасибо Дмитрий. Историческая и художественная литература в достатке и информации действительно много разной, фильтру...Шесть доказательств существования Русколани (Азово-Черноморской Руси).

Нестыковки в смерти Вещего Олега

(Приглашаю на сайт без рекламы, но с такой же тематикой:  "Велемудр" по адресу: http://welemudr.ru)

Смерть Олега окутана такой же непроницаемой тайной, как и его жизнь. Легенда о «гробовой змее», вдохновившая Пушкина на хрестоматийную балладу, - лишь часть этой загадки. В отношении смертельного укуса змеи давно уже высказывалось сомнение - в Приднепровье нет таких змей, чей укус в ногу мог бы привести к смерти.

Чтобы человек умер, гадюка должна укусить по меньшей мере в шею и прямо в сонную артерию.

Несмотря на кажущуюся маловероятность такого укуса, в «гадючных местах» постоянно фиксируются именно такие смертельные исходы среди тех, кто необдуманно ложится на свежескошенную траву или в копны собранного сена. «Ну, хорошо, - скажет иной читатель с богатым воображением. - Те, кто замыслил изощренное убийство князя, могли специально приобрести какого-нибудь заморского аспида и заранее спрятать его в черепе любимого Олегова коня». 

Вот что написано у Нестора в «Повести временных лет»:

 

"И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться. Ибо спрашивал он волхвов и кудесников: "От чего я умру?" И сказал ему один кудесник: "Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, - от него тебе и умереть!" Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: "Никогда не сяду на него и не увижу его больше". И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, - на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: "Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?". Тот же ответил: "Умер". Олег же посмеялся и укорил того волхва, сказав: "Лживо говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив". И приказал оседлать себе коня: "Да увижу кости его". И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: "От этого ли черепа смерть мне принять?". И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от этого он разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три." И могила его видна была во время летописателя Нестора. 

В Новгородской Первой летописи младшего извода история смерти Вещего Олега излагается несколько иначе. 

«И прозваша и Олега вещии; и бяху людие погани и невегласи. Иде Олег к Новугороду, и оттуда в Ладогу. Друзии же сказають, яко идущю ему за море, и уклюну (укусила) змиа в ногу, и с того умре: есть могыла его в Ладозе». 

Оказывается, умер князь Олег в Ладоге по дороге в Новгород и именно здесь похоронили Олега. Здесь же и его могила, которую, кстати, экскурсоводы показывают немногочисленным туристам и поныне (правда археологические раскопки на этом месте не производились). 

ladoga4.jpg 
ladoga3.jpg

Далее: новгородский летописец не отрицает смерти Олега от укуса змеи, но делает важное уточнение, которого нет у Нестора: змея «уклюнула» Олега не на днепровском или волховском берегу, а «за морем»! Действительно, «за морем», но только не Балтийским или Белым, где есть немало змей , от укуса которых можно скончаться на месте. В Новгородской летописи, однако, сказано, что после укуса Олег «разболелся». Если совместить Несторову летопись с Новгородской, то получится: князя привезли из-за моря смертельно больным, и он пожелал умереть на родине.

В таком случае возникает вопрос: за каким таким далеким и теплым морем пребывал князь Олег и что он вообще там делал? В общем-то, на сей счет гадать не приходится это  Черное море. Олег не раз осаждал Царьград, над воротами которого был прибит щит князя, здесь он подписал (именно в год смерти) и знаменитый договор с греками. Так не подпустили ли русскому князю хитроумные потомки Одиссея аспида вместе с текстом договора? Впрочем, излюбленным и хорошо апробированным орудием византийцев для расправы с неугодными был обыкновенный яд, который подсыпался в пищу или в вино. Ну а потом уже все можно было свалить и на аспида.

Но и на этом загадки Олеговой смерти не исчерпываются, ибо ее конкретные даты в Новгородской и Несторовой летописях абсолютно не совпадают. Разница - трудно поверить! - в целых десять лет: по Нестору Олег умер в лето 6420-е (912 год), а согласно Новгородскому летописцу - в лето 6430-е (922 год). Сколько же потрясающих событий наверняка вмещало это «потерянное десятилетие»! Верить надо Новгородской летописи. Первоначальный текст Несторовой летописи в месте, касающемся смерти Олега, сильно подпорчен. Он испорчен и во многих других местах, но именно здесь удается схватить позднейшего «правщика» за руку. Ибо мало ему было вырезать подчистую рассказ о 21 годе Олегова правления и подчистить остальные, так нет - после сообщения о гибели князя «от змеи» он  вставляет обширный текст, не имеющий совершенно никакого отношения к русской истории. При жесточайшем дефиците пергамента, на котором писали летописцы, незваный редактор вдруг вставляет поучительную историю об Аполлонии Тианском, жившем в I веке н. э.

Но ради чего, скажите на милость, русский читатель, вместо того чтобы узнать дополнительные подробности о княжении одного из блистательных правителей Киевской  Руси, должен знакомится с нравоучении о вреде чародейства времен римского императора Домициана? С точки зрения доброхота, которому мы обязаны этой вставкой, он хотел  укорить Олега, порицая князя  за язычество и ведовство. В чем же тут дело?

Как установили специалисты-филологи, прозвище Олега - «вещий» - во времена Нестора отнюдь не означало «мудрый», а относилось исключительно к его склонности к волхвованию. Другими словами, князь Олег как верховный правитель и предводитель дружины одновременно выполнял еще и функции жреца, волхва, кудесника, чародея. За это, с точки зрения христианского ортодокса, и постигла его Божья кара. Точно таким же чародеем, с точки зрения автора вставки, и был «творящий бесовские чудеса» Аполлоний. Все это потребовалась книжному герострату ради последней фразы: «Не чудесами прельщать…»

Легко «вычислить», отчего такая нелюбовь у  Нестора  к Олегу. Видимо, в утраченных статьях достаточно подробно говорилось не только о полководческой или управительской, но также и о его жреческой деятельности. Суровый и непреклонный волхв, облеченный властью, он, надо полагать, весьма нетерпимо относился к христианским миссионерам. В те времена с христианской религией шла  борьба не на жизнь, а на смерть,  не последнюю роль играл в этом и князь-жрец Олег. Вот и отыгрались на нем спустя полтора столетия…

veshiy.jpg

Однако вычеркнутое из летописей невозможно было вытравить из памяти народной. Образ Вещего князя воплотился в таинственном былинном богатыре Вольге, чьи имена - (В)ольга и Олег - фактически совпадают. По чудесному дару оборотничества, которым обладал былинный Вольга, можно судить, какие способности приписывались и историческому Олегу, тем более что в некоторых вариантах былины Вольга именуется Волх(в)ом, в полном соответствии с точным смыслом прозвища князя Олега Вещего.

…А вта поры княгиня понос понесла, 
А понос понесла и дитя родила. 
А и на небе просветил светел месяц, 
А в Киеве родился могуч богатырь, 
Как бы молодой Волх Всеславьевич; 
Подрожала сыра земля, 
Стряслося славно царство Индейское
А и синее море сколыбалося 
Для-ради рожденья богатырского 
Молода Волха Всеславьевича; 
Рыба пошла в морскую глубину, 
Птица полетела высоко в небеса, 
Туры да олени за горы пошли, 
Зайцы, лисицы по чащицам, 
А волки, медведи по ельникам, 
Соболи, куницы по островам. 
А и будет Волх в полтора часа, 
Волх говорит, как гром гремит: 
«А и гой еси, сударыня матушка, 
Молода Марфа Всеславьевна! 
А не пеленай во пелену червчатую, 
А не поясай во поесья шелковые, - 
Пеленай меня, матушка, 
В крепки латы булатные, 
А на буйну голову клади злат шелом, 
По праву руку - палицу, 
А и тяжку палицу свинцовую, 
А весом та палица в триста пуд». 
А и будет Волх семи годов, 
Отдавала его матушка грамоте учиться, 
А грамота Волху в наук пошла; 
Посадила его уж пером писать, 
Письмо ему в наук пошло. 
А и будет Волх десяти годов, 
Втапоры поучился Волх ко премудростям: 
А и первой мудрости учился 
Обертываться ясным соколом; 
А и другой-то мудрости учился он, Волх, 
Обертываться серым волком; 
Обертываться гнедым туром - золотые рога…. 

Да, воистину было за что недолюбливать христианским цензорам князя Олега. Они могли соскоблить с пергамента записи за 21 год, но не в силах были уничтожить образ князя-волхва в устном былинном песнопении. Деяния Олега Вещего, верховного правителя созданной им Киевской державы, сплошная череда героических подвигов, которая увенчалась беспримерными событиями в истории Руси: тем, что вещий князь прибил щит победителя над воротами поверженного Царьграда. После его смерти процесс дальнейшего формирования Киевской державы (Русколань уже стала сдавать свои позиции)  сделался уже необратимым. Его заслуги в этом деле неоспоримы. Думается, лучше всего о них сказал Карамзин: «Мудростью Правителя цветут государства образованные; но только сильная рука Героя основывает великие Империи и служит им надежною опорою в их опасной новости. Древняя Россия славится не одним Героем: никто из них не мог сравняться с Олегом в завоеваниях, которые утвердили ее бытие могущественное». Сильно сказано! Вот только где же эти герои в наши дни? Где созидатели? К несчастью, последнее время у нас перед глазами мелькали одни разрушители…

В знаменитом договоре Олега с греками 912 года, заключенном после блистательной осады Царьграда и капитуляции византийцев, нет ни слова о князе Игоре - номинальном властителе Киевской Руси, опекуном которого был Олег. Из 33 лет его княжения поздние редакторы полностью вычеркнули из летописей записи, касающиеся 21 (!) года. Как будто в эти годы ничего не происходило! Происходило - да еще как! Только вот Олеговым престолонаследникам что-то не понравилось в его деяниях или его родословной. Последнее более вероятно. Этому нисколько не противоречит и сообщение Нестора о том, что Олег, которому Рюрик поручил воспитание малолетнего князя  Игоря (сына Князя Русколани Рарога), был родственником «от рода ему суща», то есть был сыном самого Рюрика (это утверждают булгарские Летописи).  Таким образом истинным  Рюриковичем  был только князь Олег (а его воспитанник Игорь, основатель Киевской княжеской династии был сыном Князя Русколани Рарога то есть Рароговичем). Что же стало с другими детьми Рюрика (если таковые вообще появились на свет)? Гипотезы возможны самые невероятные. Для фантазии беллетристов здесь вообще безграничное поле деятельности. В целом же перед нами одна из волнующих и нераскрытых загадок далекого прошлого.

То, что Олег Вещий - первый подлинный строитель Киевской  державы (в отличии от Русколани), прекрасно осознавали во все времена. Он расширил ее пределы, утвердил власть новой династии в Киеве, отстоял легитимность престолонаследника Игоря (сына Князя Русколани Рарога), нанес первый ощутимый удар по всевластию Хазарского каганата. До появления на берегах Днепра Олега и его дружины «неразумные хазары» безнаказанно собирали дань с соседних славянских племен. Несколько веков сосали они русскую кровь, а под конец попытались даже навязать и совершенно чуждую русскому народу идеологию - исповедуемый хазарами иудаизм. 

ladoga5.jpg

Со временем правления Олега Вещего совпадает еще одна загадка начального русского летописания. Один из самых больших пробелов «Повести временных лет» падает на годы княжения Олега. С 885 года (покорение радимичей и начало похода против хазар, о чем первоначального текста не сохранилось) и по 907 год (первый поход на Царьград) в летописи зафиксированы всего лишь три события, относящиеся собственно к истории Киевской Руси. Остальное - либо «пустые» лета (что они означают, нам уже понятно), либо же два эпизода, заимствованные из византийских хроник и касающиеся правления константинопольских императоров.

Какие же чисто русские реалии остались в летописи? Первая - прохождение в 898 году мимо Киева мигрирующих угров (венгров). Вторая - знакомство Игоря со своей будущей женой - псковитянкой Ольгой. Согласно Нестору, сие случилось в лето 6411-е, то есть в 903 году. 

Картина дня

))}
Loading...
наверх