ГОЙ – ВЭ, РУСКОЛАНЬ гл.2.

 

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЗЕЛЕНЫЙ КРАЙ

––––– 1 –––––

В даль – жить спокойно не могла! –

Душа славянская вперед звала!

*****

Вонесся в Ирий старый Орий…

Он был отважен, и никто не спорит,

Минула сотня тысяч лет

И новый Кий сегодня Русколанью правит.

Но князь – над кем? Правитель – в чьей судьбе?

Иные племена как в дебрях затерялись.

Размежевались! Сами по себе!

Но души их славянскими, арийскими остались.

И Боги – те же. Велес учит. В бой ведет Перун:

Льет молоко на Млечный путь Зимун.

И любят их, и поклоняются, как встарь, им…

Кий знал, какой завет Богов оставил внукам Арий…

И вот однажды повелел идти в разведку он бойцам –

Изведать земли за Рипейскими горами…

На полдень шли; меж рек, по островам,

По кручам, по хребтам.

Под облаками.

В безлюдье диком тропы пролегли…

К великой Алатырь-горе1 пришли.

И здесь – всем хорошо! Не хуже, чем в Зеленом крае.

И тут тепло и сытно, и всего хватает.

Невиданные звери и деревья здесь.

И птицы – стаями! И рыба – косяками!

Сюда б прийти родам и здесь – осесть.

Прижиться бы, обжиться племенам.

Жить – не тужить; чтоб счастлив был и млад и стар!..

И князь надумал строить скуфь; под именем – Кияр.

––––– 2 –––––

Душа искателя зовет…

Не он, так внук судьбу найдет.

*****

Кий с воями в молчании у Алатырь-горы ворожит,

Давно легенда неземная их души смелые тревожит

Кавказ как разделяющий рубеж, И Ирий здесь и Пекло здесь!..

Ущелье, видят, вгрызлось упырем в предгорье;

Потоки в пасти глубины рычат.

И ветры, прилетая, с лютостью им вторят…

ЗДЕСЬ, пред тесниной, – дивный край лугов:

Трав – изумруд, сапфир – ковер цветов.

ТАМ, за ущельем, – лав застывшие разливы2.

Пустынно-голо. Только главы-глыбы, сиротливы.

Мертвы-темны, безжизненны поля.

Через теснину – мост из лавы, мрачный-сирый…

Кий – воям: «ЗДЕСЬ – цветущая земля!

Деревьев буйство! Пенье птиц! ЗДЕСЬ – Ирий…

ТАМ – тишь и глушь. ТАМ – все в ожесточении молчат.

Пьют, в черной злобе, ненависти яд! ТАМ – Ад…

В созвездьях Вечности ЗДЕСЬ чистых душ – свеченье…

А в мире Пекельном ТАМ душ угрюмых, мутных – тленье;

ОТТУДА, по бесчувственной тропе,

К нам, в ясный мир наш, нечисть приползает!

С ней – Зависть зоркая и Ненависть слепая…

Перун, чтоб нам не жить в лихой судьбе, Врата межмирья закрывая

Нагромоздил тут скал, путь бесам заграждая,

Но проложили новый путь они из тьмы.

И этот мрачный мост… Опять в злосчастьях мы.

И радость – редкость в сердце человека.

И о покое-мире мы лишь грезим век за веком…

За правнуков моих боюсь: каких

Им от кащеев ждать, от черных сил, несчастий?

Какие на дорогах ждут засады их?

Препятствия, предательства; нападки и напасти…

Но верю я: раздвинув мощно ширь вокруг,

Над миром воспарит славянский дух…»

Привиделось: Сварог с небес благословил их вдруг.

 

Все земли б здесь занять! На них укорениться!

Везде свой свет возжечь, сердцам – им озариться…

Но все тут – не свое. Чужое все кругом.

Здесь не найти ни утешенья, ни защиты.

Покоя ночью нет. И неспокойно днем –

Набеги диких орд! А даль – водой залита.

Случится что, укрыться негде от беды лихой…

Князь, все обдумав, протрубил: «Домой!»

Когда прощались с краем, молвил: «Время не настало

Хозяином на этих землях встать… От зналых

Я людей слыхал: конца земель никто здесь не видал!

Долины! Пастбища! Леса! Озера! Реки!

Хоть год иди, стирая пот с лица,

А края нет им!.. Сесть бы здесь – навеки!..

И этот срок настанет! Мы придем сюда!

Распашем новь! Построим города!»

*****

Вдруг перед взором, – из созвездий, из ирийской выси! –

Небесный луч алмазным веером раскрылся,

Внутри селеново-прозрачный свет.

В нем очертанья образа: то предок Арий!

Премудрый Прародитель, кто в час бед

На верный путь славян наставил,

И тут услышали его все глас:

«Сюда придете навсегда вы! Верю в вас!»

––––– 3 –––––

Русь! Гордый дух! Душа парит!

А дело мастера! В руках горит!

*****

Давно все улеглось в славянском новом доме.

Что был потоп когда-то, уж никто не помнит.

На вольных землях утвердилась Русколань.

Рассения – другое имя ей. Богами тот удел подарен.

Когда над Лукоморьем3 ночи рань,

На склонах гор Рипейских – стелется туман.

Своя жизнь в крае у родов-племен.

И князь свой: в гарде, где впадает в Ирий Омь.

Растет, сил набирает город! Тут Рати улиц встали.

Гард – вой! Гард – ас! Не зря его Асгард назвали!

И память он о городе о том, потерянном, былом:

Что тысячелетья – под водою, подо льдами.

Он – чтобы не иссяк арийский дух

Тех, кто в родстве с Богами;

Тех, кто всегда готов в жестокий бой с врагами.

К Рассении – с почтеньем все ведь та страна…

В лихие эти времена другие знала имена.

Коль влагу дарит и прохладу, и любим в народе

Тишайший, беловодный Ирий4 – значит беловодье.

А Семиречье, так ведь – рек5 седьмица

Течет до северный морей от южной дали…

За годом – год. За веком – новый век…

Бескрайние просторы стуком оглашали,

Жилье искусно строя, мастера.

Край духа набирал под песню топора.

Стук-перестук: бьют медные секиры.

Нет с лесом-великаном дружеского мира.

Со стоном-скрипом падают стволы.

С умом возводят крепость, чтоб ей не поклониться

Перед стихией и врагом. Защитой будет твердь скалы –

Заслон от бурь и от набегов желтолицых.

Чтоб были дни подъема вод легки,

Старались ставить гард в верховиях реки.

Аримы – хитрый враг; всегда настороже дружины.

Так надо крепость выстроить, чтоб сгинул в ней вражина!

Река – преграда. Дальше – ров глубокий, обмазан глиной –

Чтобы ногам на нем скользить. Уступ навис над рвом.

И ровно поле до стены – бить, кто перебегает.

Мощь стен высоких вздыбилась кольцом:

Жилища, к ним припавшие, оберегает.

Четыре входа-въезда в них, нападников маня:

Один – всамделишный, три – западня.

Дома – дубовые, друг к другу каждый боком жмется.

Свет сверху сквозь пустой проем окон высокий льется…

Внутри – прихожая, бытовка, склад.

И – горница; в ней стол, за ним – семейства встречи.

Есть два колодца: домочадцев напоят

И воду подадут к медеплавильной печи…

Пусть – засуха, пускай – осада, тут

Бессрочно, беспечально проживут.

Секретом медных руд еще в Даарии владели –

И находить в горах, и добывать умели.

Кинжалы отливали и мечи…

И липкость глины на потребу подчинили:

Гончарный круг вертели, жгли горшки в печи…

Из домотканого холста кафтаны шили…

Из дерева игрушки мастерить Могли.

Из золота колье точили.

Любили лес, неистощимый клад природы.

И волховали всей душой над огородом,

Как клятву помня: главное – полив!

И потому канал к нему от речки рыли.

Тут всякий был трудолюбив,

И урожаи плодными все были…

Кто над землей потеет и корпит,

Того она как мать благодарит.

С любовью – к рекам. Серебрились рыбой сети.

Из нор руками раков вынимали дети…

Камыш рубили, на плотах домой везли.

Для строек по теченью добрый лес сплавляли…

Лошадок резвых табуны пасли.

Луга для пастбища пошире выбирали.

Славянам было некогда скучать…

А как любили праздники встречать!

––––– 4 –––––

Они в юдоли вековой

Светились песенной душой.

*****

И солнце радость льет! И счастье – у порога!

И сердце жарко бьет! И жизнь полна восторга!

Пришел веселый праздник Коляды –

В окно стучит в день Солнца зимнего стоянья6.

Как вестник, хоть еще снега и льды,

Рожденье Коло-Коляды, грядущее весны-сиянья!

И, славя Бога, чуть рассвет, народ,

В Священной роще водит хоровод.

И выпускают птах из клеток. Пенье слушать

Пичугам это радость! Их щебет греет – предков души!

Их каждый любит, все кормить хотят…

А в сумерках, когда все звезды, заблестят

Седые соберутся за столом. На нем с кутьей терели7.

Чтоб умершие с нами с них поели

За стол присядут души предков дорогих.

И Коляда, незримый, – среди них.

А молодые — зорьки-факелы в руках у них мерцают,

Чтоб солнце родилось быстрей, гуляют, сумрак освещают.

Всю ночь поют! На улицах – веселый шум!

Катаются на санках с горок. Потешают

Друг друга сценками: куму ласкает кум,

А жинка в стороне за ними наблюдает –

Как подскочила! В волоса куме вцепилась! Смех!

Гвалт; до утра хватает всем потех.

А на другой день начинаются колядки.

И радость – громче, и веселье – без оглядки!

И молодые ходят с песнями, легки!

Хозяевам добра желают, урожая!

А им за это – сладости в мешки.

С особой добротой-теплом детей встречают;

Уж их-то каждый самым вкусным награждает…

А вечером – гаданье, всякому – свое:

На жениха, на счастье, сытое житье.

*****

Души славянской упоенно пели струны

За Колядой шел зимний День Перуна11,

С вечерей – щуров будником12… Лишь на порог

Луч зорьки только упадет, за стол садились.

И верили: невидим, с ними – Бог;

И прадеды, незримые – из Ирия спустились.

Считалось так: кто с Богом Щуров день встречает,

Того Перун щедротами и силой наделяет.

*****

За Перуном день  Велеса, то  праздник скотоводов.

Просили в песне: «Боже, научи Кошару окружать уходом,

Чтобы множилось число овец,

Чтоб вдовушку любил вдовец.

Коровушки давали молоко

Из вымени оно рекой текло

О, Боже Велес ты наш сущий,

Бог скотоводов, к сытой жизни всех зовущий,

Как кормим мы скотину, все ты с неба зришь –

Мольбу твоих послушных пастырей услышь!»

*****

День равноденствия Весною,8 рукой

Стучится в двери, утренней зарею.

А за спиною – Сырный день9. Встал на порог.

В руках его – поднос; на нем рядком – кувшины.

В них – все: сметана, молоко, творог.

И сыр. Тарель там с маслянистой горкой блинной…

А девам на гору идти: а там стада овец

Пасет молодчик  Киська-удалец,

Запели вместе с ним: «Всю ночь гулял по селам –

И вот у нас он – Сырный день – чабан веселый!

Ведь нынче по небу Сыр-Бог ступал

Он Бога Сварога с женою Ладой привечал,

И муж ласкает синеглазую чабанку,

И овцы чистое руно ерошат спозаранку!..

Убор свой лучший, девица, надень!

Пришел и потчует всех сладко Сырный день!

*****

За Масленицей- Сырным днем,

Встречали ласточек  прилет потом.

Ах, ласточка-касаточка! На крыльях легких

Весть первой о тепле несет из стран далеких!

Летит-поет: «Царица – Солнечный венец:

Лучей дружину в бой ведет! И орды ледяные

Бегут! И царству холода – конец!

Долой: с ног – валенки, с плеч – шубы меховые…»

Ах, ласточка, любимица людей!

И зерна норовит подкинуть каждый ей!

Увидеть первым вестницу весны все рады!..

Оделись девицы в весенние наряды.

Им по домам ходить – важнее дела нет:

Две легких нитки привязать к руке ребяткам.

Одна светла – как утренний рассвет,

Красна другая нитка – как закатный цвет.

Девицы от двора к двору спешат –

Привязывают нитки к ручке. Голоса звенят:

«Весна-царица, здравствуй!» – ласточки пропели.

Откуда вы, певуньи, в край наш залетели?

А долетели, знаем, путь с Край-земли.

С далекой Родины, потомками забытой.

Откуда наши прадеды пришли –

С земли родимой, плодовитой, яровитой.

И слезы горькие из их катились глаз…

Текут из наших, как припомним землю ту сейчас.

А ласточки щебечут: «Не печальтесь – мы поможем!

Домчаться-долететь до Край-земли мы можем.

И покружиться там над зыбью. И стрелой

В пучину кинуться; под водами промчаться –

Над замершей, над умершей страной.

Там Зелен-сад найти – он жив! До Бел-цветка добраться:

Укропица-купрец еще его названье…С ним,

Над океаном вознесемся ледяным –

С букетиком из двух цветков.

Летим – к Бел-Ирию10, махая лепестком

И бросим в глубь воды цветок один.

Другой в саду под камень поместим.

Тот молодец , кто наш цветок найдет:

Его дух древней родины проймет.

Душою мертв, кто сытым телом жив,

Но памятью для прошлого ленив».

Распелись вестницы!.. То ясно, то потемки,

То дождь, то сухо. Всюду птичий щебет звонкий…

Девицы вновь идут, чтоб нитки с деток снять:

Под камень с Бел-цветком их закопать –

Пусть радуются люди сердцем, в чудо верят…

И все поют: «Ой, выйди во садок, родная мать.

Там нитки отыщи – то ласточкины перья.

И Бел-цветок найди: он с Край-земли;

Певуньи о забытом память принесли».

Хозяйка ниточки под камнем отыскала –

К набухшим веточкам весенним привязала.

К лицу цветочек заповедный поднесла,

Вдохнула с жадностью, волнуясь чистой кровью,

Прижала к сердцу, в горницу внесла,

В кувшин, налив воды, поставила с любовью…

Стол трапезою праздничной гудит.

На нем, склонясь на север, Бел-цветок стоит.

––––– 5 –––––

Сегодня власть – иных времен.

И память о былом – как сон.

*****

Теснимый князь Мороз тоскливо-зябко стонет.

Зима-княгиня не сдается – бьется. Гонит

Весна-царица войско холодов.

Идут за нею вслед на бой лучей дружины –

Велят подняться травам из снегов.

Чертям и лешим 13 отсыпаться хватит.

Из омутов русалкам, водяным

Пора всплывать к рассветам огневым.

На небе Лада появилась. Венец у ней на голове

А там цветов пахучих груда. И злата-палочка в руке,

Взмахнула и Зиме сказала: «Холодная прочь убегай!

Весна, вступай в свои права! Неси  всем новый  Урожай!.»

Теперь Зима нам не страшна, и не грозит Мороз:

Пришла Весна в цветах! Ярбог14 тепло принес!

*****

Лето жаркое и Изоч-день17, палящий-пепелящий.

Дождя все нет! И в трещинах земля, как в ртах кричащих.

И людям впору – в крик!.. Даждьбогу помолясь,

Нашли сиротку-девочку: она Ему – других дороже,

Послушает ее и смилостивится, может…

Идет Додола -сирота, та кротко преклоняясь.

Возденет руки к Небесам, поет: «Дай дождь нам, Боже!

Дворец, где Солнце ночью спит, пожалуйста  замкни!

А двор где облака живут, пошире распахни».

*****

Уж лето на исходе. Жатвы дни настали.

И три девицы овнов15 на гору пригнали.

А с Неба снизошел к ним Свентовит16:

Три золотых серпа в руке, с тремя идет снопами.

Красавицам с улыбкой Бог тот говорит:

«Вы Славу мне послали, теперь я рассчитаюсь щедро с вами:

Чтоб закрома зерном заполнить – дам мои серпы;

Пусть тучны будут ваши, как мои, снопы».

*****

День равноденствия осеннего18, потухший,

Заглядывает в окна, то Боже Овсень смотрит в души;

С ним рядом предводитель знатных воевод.

То Бог Водан, всех воеводов – вышний вода19,

Следит за ратоборцами земными. Горд,

Что свято ими чтим, что он любим народом…

Взирают в небо вои, меч в руке блестит.

И песня в Сваргу к Водану летит.

«О ратник Божий, с ратями земными дружный!

Вели когда-то предков воды18 с Край-земли в край Южный,

Богат он и широк. Но тот нам был милей.

Земля большая здесь, да только не такая!

И горше хлеб здесь, и волы слабей,

И ветер злей, и солнце холодней.

И желтолицые, как парды, нападают…

Народ покоя здесь, какой был там, не знает…

Спит в бездне ледяной забытая земля.

Следы там скуфей, Капищ, мертвые поля.

*****

Тысячелетья жили там! И жили б, не журились.

Потоп Кощеи дали нам! А Боги – не вступились!..

Уж и не знает правнук, сердцем глух-далек,

Как называлась пращуров земля…Но живо имя –

Ария!.. оно как фитилек – И в душах наших занимается заря!..

Вновь лето отцвело. Зима в поход идет –

Как вражья рать: грядет пора забот для воевод.

––––– 6 –––––

Они свет звезд в душе несли.

ИХ все дороги в храм вели.

*****

Любили праздники славяне! От них им Сердце пело!

Но более борозость20 дней ценили. Потеху заменив на Дело!

В трудах мужала, набиралась сил страна.

Плеч развернув аршин, возвысилась над ширью дикой;

Нашли друг друга, вновь сроднились племена.

Давно на лад свой думать и вершить привыкнув.

И правит и не правит князь Рассенией великой…

А та – была ль земля? А были ль те края?

Века все стерли! Но жила в легендах Край-земля…

А Южный край в движеньях весь, в перемещеньях.

От гор до океанов крепости-селенья.

Привыкли люди на земле: кохать ее, пахать,

Сорняк рубить, хлеба растить, из речек воду набирать

Кормилице в достатке подавать,

Каналы, не жалея сил, копать;

Прокладывать и месяцы, и годы:

По хлябям топким, сквозь сухмени верст –

Глубокие. Плотины в полный рост.

Асгард – велик! И  вширь готов еще раздаться.

Аримы близко подступить к нему боятся.

Лишь издали взирают, точат зло…

Не раз крушил врагов отважный меч в славянской длани.

Но души после битвы к благости звало…

И вызрело в сердцах: построить храм – как жил в преданьях!

Какой Всевышним Край земле был дан –

Величественный ариев-славян.

Старался весь народ… За родом – род… За годом год…

И над страной Он встал! Возвысился! Святилище людское.

Благословенное Чистилище земное.

Дел праведных Вместилище. Судилище грехов.

Хранилище богоугодного смиренья.

Гнездилище сердец. Училище умов.

Священный светоч святозарного свеченья.

Его во всем величии – до звезд! –

Великих душ Великий труд вознес!

Ввысь – тысяча аршин! Колосс там пирамидальный!

Четыре храма на плечах друг друга в мир взирают дальний –

Девятигранные. Как Инглии21 звезда –

Огонь Первичный в ней и свет Ярилы вечный.

Звезда – в гербе славян, горит – всегда.

Вокруг нее Сварожий круг: Пространства бесконечность.

И птица Рокк двуглавая: Орел и Феникс; в двух

Сжимают в лапах меч и шар земной. Славянский дух!

––––– 7 –––––

Она сердца веками манит,

В морской схороненная тайне.

*****

Давно уж было неуютно всем непоседам антам,

Давать развитие в тайге своим благим талантам

Сидеть на месте вечность они уж не могли.

Однажды, не колеблясь, поднялись и ушли

До моря теплого42,  а там  взялись за дело.

Морские дали покоряли смело.

Пел ветер в парусах на их ладьях.

Манили антов неизведанные дали.

Все дальше к тайнам синей дымки уплывали…

Открыли остров – будто рай земной!

Озера! Реки! В зелени! Залит Теплом!

Прилег он к сердцу,  стал совсем  родной

Для многих антов… Антлантида — дом.

Страна цвела! Известна всем была!

Ваяла. Торговала… Высоко взошла!

*****

Над Антлантидой – лучезарный свод лазурный.

На Антлантиде – праздник…День Могучего Перуна

Весельем отшумел уж. Снов пришла пора.

Заря в речной купели – тихий пламень спящий,

Но старцы, молодежь и детвора

Сомкнулись в коло44 возле Малого костра;

Он – Жертвенный костер, Живым огнем ввысь восходящий.

К Обители Богов и душ родных,

Покой в мирах обретших неземных.

Жрец-княжич Веселин вознес меч длинный – деревянный.

Вскричал: «Вот так же свой когда-то вскинул славный

И в твердь вонзил Перун, поправ своих врагов.

И мы повергнем! Тако бысть!  И тако буди!»

И в землю меч воткнул средь груды дров

Готового вспылать костра Большого… Полной грудью

Воскликнул: «Требы наши воздадим

Перуну и обретшим Вечность в Ирее родным!»

И полетели в Жертвенный костер дары, чтоб в Небо

Пламя их подняло: и мед, и булки и хлеба,

И овощи, и фрукты, и краса цветов…

Энергия их и сердец тепло вольются в души

Пращуров ушедших. Они, среди ирийских сев снопов,

Заулыбаются, поднимут головы, одним Богам послушны.

Взирать с любовью сверху будут на детей.

А Боги станут, может быть, добрей…

Большой костер, уж разожженный, пламенеет.

Внутри его Перунов меч сгорает-тлеет.

И вновь вскричал жрец: «Озари, огонь Священный,

Сердца твоих к Богам прильнувших сыновей…»

Уже навеселились. Стало тише… Постепенно

Огонь померк, не бьются языки.

Построились цепочкой – начались прыжки!..

И братины пришелся час – на травушке уселись коло

Для трапезы. Смех, шутки, разговор веселый.

Вкушают принесенное с собой.

Напитки – лишь компот, да молоко, да соки…

Встал Веселин, позвал к себе плечистою рукой:

«Прими мзду, Венизор, благодарят тебя и Боги

(И сурьи чашечку поднес ему – взор строгий)

За то, что ты исполнил Первый Круг –

Девятерых нам чад принес, наш брат и друг.»

Другого пригласил – Гвидон большую принял с сурьей чашу:

«Тебе за то награда, что семью ты нашу

Зело умножить смог: исполнил Полный Круг –

Шестнадцать подарил детей нам. Чтоб род наш продолжался!

Чтоб больше силы набирал славянский дух!

Чтоб ненавистник в страхе перед ним склонялся!

Да будет крепок он всегда! Пускай, не зная бед,

Живет, кто им наполнен, сотню лет!»

Прекрасен Веселин: Глаза его сияют!

За ним из тьмы большие очи наблюдают:

Девьчьи, ласковые, в них – огонь любви.

Невеста княжича красавица Беляна

Скрыть чувства не старается свои.

Улыбка на устах, алеют щек румяна.

Не скроет прелести ночная тень.

А завтра – свадьба! Завтра – счастья день!..

Домой ушли все. Две луны – над головою:

Плывут по небу Месяц с Фатой над Мидгард-землею.

И двое опьяненных счастьем – над рекою:

Беляна нежная и сильный Веселин;

Сейчас уединенье им всего дороже.

«Детей мне Полный Круг подаришь. Первый – сын!

Когда уйду, пусть нашу мощь умножит!..»

Беляна: «Почему луны погас вдруг свет?

Как будто Фаты в небе больше нет».

*****

На Фате – сумрачно. Она счастливых дней не знает,

Как дщерь беспутная вокруг Земли блуждает.

На ней нашла приют кащеев рать.

Все осквернили, задушили, умертвили!

И черный яд ей в вены-реки влили;

Уж душу он ей начал разъедать!

Суставы-горы бесы подточили, надломили.

Пространства –  язвами покрыли.

Разверзлись хляби, все, что жило, поглотив…

И час настал! Треск! Сотрясенье! Взрыв!

И черный мрак! И пыли – тьма! И глыбы – градом!

И понеслись к Мидгард-Земле гранитные громады!

И застонала, вздрогнула она!

И в океане поднялась волна –

До самых туч! Три раза Землю обогнула!

Безжалостна! Свирепости полна!

Что было на пути ее, перевернула.

В небытие, что встретила, смела.

До Антлантиды ярость донесла.

Они увидели – сердца остановились в муке.

Друг к другу только протянуть успели руки.

Ни княжича. Ни девы. Ничего!

Как не было вовек, исчезла Антлантида.

До дальней дымки моря – все мертво.

Утеса даже, жизни след хранящего, не видно.

В кромешной бездне канули сердца.

Жестокий рок фатального конца.

––––– 8 –––––

Труд, дело ль, гром ли битвы грозной –

Велик, кто Храм построит Звездный!

*****

Вражды все выше черная волна!

Аримия, сосед, чинить набеги не устанет!

Грозой запахло в воздухе! Война

Неотвратима! Гром не нынче – завтра грянет!

Как ночь стал горизонт, налит бедой!

Пора на родину: ей нужен каждый вой.

Стране покоя нет. Аримы – парды словно!

Нападники! Без чувств! Без сердца! Вероломны!

Удар жди в спину каждый день и вдруг.

Где спрячутся, где нападут, не угадаешь.

А «хваткие» – ничто не ускользнет из рук:

Ни старый лоскуток, ни досточка кривая…

Расчетлив и хитер, и имя у славян

Правитель получил их – Ариман.

Давно его двуличье и коварство раскусили.

Издевку о его улыбке сладкой сочинили.

И кличку прицепили: «Короцо».

Улыбкой весь сияет, и приторные речи:

«Спосибо. Короцо». Сердечное лицо…

Уж больно хорошо, коль знаком вероломства мечен!

Ему б напасть, все выгрести, весь скот угнать!

Но и ответ славян недолго ждать…

Надумал Ариман земли славянской взять.

«Нас обокрали! – голос вкрадчив. – У славян земли – бессчетно,

Но не работают на ней, ленивы, беззаботны.»

Аримский лис, он «тиграми» их любит называть:

«В долинах разлеглись, рычат и скалят зубы!

Усы б им подпалить! С них бы шкуру снять!..»

Правитель Семиречья уважаем, люди любят.

Асуром33 нарекли… Умом богат

И волей несгибаем светлый князь-сармат.

Князь кликнул! И со всей Рассении славяне-братья

Сошлись в Асгард. И встали непреклонной ратью.

Чтоб желтого дракона34 сокрушить проклятье!

Подвижные, сухие, ростом коротки,

Текли на бой потоком яростным аримы.

Но от реки остались ручейки:

Разбились о плотину душ неустрашимых!

Себя лишь на отмщенье обрекли:

Аримию мечом славяне рассекли.

Отважно бились анты, ставры, кривичи, поляне,

Родимичи, дреговичи, суконичи, древляне;

Сарматы, скифы – храп коней окрест! –

Плечом к плечу – борусы, русы, киммерийцы, северяне;

За ними македонцы, хорвы, сербы – вздрогнул лес!

Вослед моравы, сведы, чехи, ляхи, славутяне…

Все шли отважно в бой, и враг не страшен им!..

Славянский дух в беде неколебим!

Не «тигр» – медведь, поднявшийся, свирепый,

Пошел ломать кровь ариев пролить посмевших!

И запросил о мире Ариман.

Асур склонил седую голову: «Скажу одно я –

Кровь, стоны, ненависть – не для славян.

К соседу надо – с дружелюбьем, с добротою,

Победа – хорошо. Но лучше мир-покой.

Друг к другу – без любви. Но не с войной.

И встретились вдвоем, с приязнью и приветом,

Аримии Властитель и Рассении Князь Светлый.

И дружелюбием приятственно лицо,

И обнялись незлобно непритворными руками.

И мир своим народам сотворили в Звездном Храме35

Улыбчив Ариман: «Спасибо! Короцо!»

Асур: «Пусть греет солнце добрыми лучами,

Пускай живет для счастья человек, не зная войн»…

На знамени сарматов с этих пор была икона

Рус-Витязь поражающий копьем дракона.

И мир был сто веков потом!

Поныне  должен соблюдаться он.

––––– 9 –––––

Всевышний волею Творца

От их сердец зажглись сердца.

*****

Они душой всегда в дороге, дети странствий.

От Бога – пламень поисков в душе славянской…

Мечта, хоть путь раздумий был не скор,

Звала их за туман Высоких гор22:

Дравидия23 – страна слонов, коров и сказок…

И вот, сомненьям всем наперекор,

Услышав Неба, может быть, совет-подсказку,

Пошли арийцы! – ветер им в лицо и тьма! –

В страну тамилов, гондов; Кали-ма24.

Шли долго ль, коротко ль… И вот пришли однажды!

У первых открывателей в душах клокочет жажда!

С доверьем повернулась к ним Индия -страна.

В неё пришли несущие  свет Вед Учителя,

И местные склонились пред ними племена,

В делах признали  мудрыми  на все те времена.

«Они по воле Неба, – слышен разговор, –

Пришли к нам из-за Северных Высоких снежных гор».

Учили многих доброму. Всему, что сами знали,

С почтеньем – Риши-Раши25 дравиды их прозвали.

Учили сеять, строить,  Богов учили  чтить.

Кровавые их жертвы запретили приносить.

Чтоб к Кали-ма огонь любви у них утих:

Бесчувственной богине не жертвовать живых.

Средь первозданной мглы зажжется знаний свет –

Небесный, Божий,  праведный – от тех славянских вед26.

Изгонит темных духов мглистой ночи серой,

Так станет им родной  – ведическая вера.

Сплелись брахман28 и атман29 – всех начал начало…

Веданта31 для индусов Божьим даром стала.

Наполнились ригведой32 брахманов взор и слух;

В ней ариев-славян живет душа и дух.

*****

Князь глубоко задумался…Вдруг из Ирийской выси

Небесный луч пред ним алмазным веером раскрылся,

Внутри селеново-прозрачный свет разлился.

Там – Арий, Прародитель. Слышен глас:

«Молва ваш подвиг вознесет не раз.

Но утекут века – народ о нем забудет,

Не ведая, вкушать плоды победы вашей будет…

Но знайте: позовут опять пути переселенья вас –

Иные времена, иная жизнь наступит:

Разъединенье, с супостатами борьба…

Но вызреет из бед Великая Судьба…»

––––– 10 –––––

Опять – по Вышнему веленью! –

ИМ выпал рок переселенья.

*****

Эпохи минули…Ушли тысячелетья…

Потопы, ледники гуляли по планете.

И было очень нелегко родам на свете.

Но жили, не клонились племена…

Корнями приросли арийцы в Крае Южном.

От гор – до океанов пролегла страна.

В согласье – разумы, и сердце с сердцем – дружно.

С обычаем – льнуть к благу и добру,

С привычкою – к мечу и топору.

В довольстве и добре славяне в крае жили.

Но не хватало вольности полей, леса теснили.

Пошире б пастбища, луга б просторней были…

Душа томилась, перемен ждала.

А из-за гор Рипейских вести доходили.

И степь туда раздольная звала.

Фасисте-море36, Танаис-река37 манили…

Бывали там разведчики племен.

Назад рассказы приносили – точно сон!

*****

Легенда из далеких дней, из были старой

Столетьями стучалась в память новояров:

Их князь у Алатырь-горы зажег средь ночи свет;

Тогда поклялся он: «Здесь будет наша жатва!..»

С тех пор прошло несчетно – много лет.

Настал потомкам срок – исполнить эту клятву!..

К первопроходству новояров Боги обрекли:

К великой Алатырь-горе они ушли.

Князь новый Кий вел их. Над головами ветры завывали,

Сгущались сумерки, грозою тучи громыхали…

Пришли к горе. Там встали… И навек остались!

И город свой построили – Кияр38!

Как предок, старый Кий тот, завещал

И землю далеко в округе распахали.

И к ней прильнули сердцем – млад и стар…

Трудились. Храбро бились. Лили медь. Сады сажали.

По рекам лес сплавляли. И села поднимали…

Пройдут столетья. Станет княжить Рус.

И станут гору называть ЭльбРус39.

Бегут года… Идут века… Ползут эпохи…

Других первопроходцев в путь благословили Боги –

Повел князь Орий русов. Много дней

По диким землям шли Венеи40,

Они искали где теплее.

Страну облюбовали –между двух морей41.

На ней остались…Расселились…Распахали.

Селенья, города там возвели.

С землей сроднились! Сердцем приросли!

*****

Земля Сибирская. Славянская! Не Ермака даренье…

Ждут открывателей, копателей эпох захороненья.

Откроются во всех местах-краях арийцев поселенья.

В. Чернышов

Источник ➝

Насаждение Православия в царской России

(Приглашаю на сайт без рекламы, но с такой же тематикой:  "Велемудр" по адресу: http://welemudr.ru)

Ошибочно считается, что только благодаря православию  в нашем народе возникли все те хорошие и благородные качества, которыми русские удивляли весь мир, и что, оказывается, это именно оно много веков являлось «национальной идеей» России, скреплявшей народ нашей страны в единое целое, в связи с чем, в самодержавной России не было якобы никаких непримиримых конфликтов и противоречий, есть не более чем миф, не имеющий к реальной исторической действительности никакого отношения.

Факты наглядно доказывают верность выводов классиков марксизма, что в классовом обществе не бывает неклассовой идеологии и не классовых институтов.

Российская империя была именно таким обществом — государством феодальным, крепостническим, в котором существовали два основных класса: помещиков-крепостников (феодалов) и крепостных крестьян. И Православие и его орган управления — Русская православная церковь (РПЦ) всегда и во всем отражали волю господствующего в самодержавной России класса — помещиков и аристократов.

Причем, русский народ это хорошо понимал и относился к Православию и его служителям соответствующим образом — как к своим угнетателям и эксплуататорам, тем более, что они таковыми и были на деле, не хуже крепостников эксплуатируя, угнетая и обирая крестьян.

Российское же государство, которому сегодня поют осанну российский правящий класс буржуазии и его идеологи — буржуазные пропагандисты, изо всех сил поддерживало Русскую православную церковь, которая фактически являлась его институтом, подразделением, частью разветвленной и достаточно совершенно структуры угнетения. РПЦ и кормилось за счет российского государства, и награждалось им «за верную службу Царю и Отечеству» огромными земельными наделами с тысячами живущих на них крестьян, которые теперь должны были гнуть спину уже не на помещиков или «Самодержца Всея Руси», а на служителей церкви.

Всякое сопротивление гнету, как церковному, так и помещичьему, подавлялось в царской России со страшной жестокостью. Причем тяжелее всего, как и сейчас, был гнет духовный, который связывал трудовой народ по рукам и ногам, запутывая его сознание.

Религия — идеология, выгодная угнетателям, которую должны были исповедывать угнетенные массы, насаждалась и закреплялась в российском обществе всеми возможными способами. Тех, кто не желал уверовать добром, заставляли это делать силой.

Атеистическое мировосприятие в РИ считалось преступлением, за которое неминуемо следовало жестокое наказание.

Очень строго наказывались по законам Российской Империи даже незначительные проступки, касающиеся православной веры или соблюдения ее обрядов. Та самая пресловутая «духовность» прививалась  русскому народу штыками и тюрьмами.

Причем наказаниям подвергались все низшие классы российского общества, кроме правящего, а не только крестьянство.

Вот несколько выдержек из законов[1] «благословенной» Российской империи, которые «помогали» простому люду постоянно «совершенствоваться» духовно.

«За «небытие на исповеди» с разночинцев и посадских людей в первый раз взимать рубль, во второй раз – 2 руб., в третий раз – 3 руб.; с крестьян – соответственно 5, 10 и 15 коп.»

В то время (XIX — начало XX века) это очень большие деньги. Например, пушкарь получал в месяц 16 рублей, прислуга около 3-5 рублей. Российские крестьяне до начала 1900-х гг. денег вообще почти не видели, ибо сельское хозяйство России было по большей части натуральным, нетоварным, продукцию крестьянское хозяйство производило для собственного употребления, а не на продажу, не на рынок.

Отнюдь не случайно Лев Толстой вспоминал случай, когда в целой деревне крестьяне не смогли собрать и 1 рубля денег. Вот и представите себе каково было попасть под такой громадный штраф за одну только неявку на исповедь. Кстати, злостным  нарушителям за подобного рода преступления грозила каторга.

Вот так укреплялась в Российской империи нравственность и духовность.

Что интересно, в ежовых рукавицах держала верховная власть самодержавной России не только трудовой народ, но и самих священнослужителей. Отлично зная, что не все из них круглые подлецы и сволочи, и чисто по человечески могут и пожалеть крестьян или ремесленников, оно жестко наказывало тех из них, кто не донес царским властям о такого рода  преступлениях:

«За сокрытие «небытейщиков» священника наказывать на первый случай 5 руб., затем 10 и 15, а в четвертый раз – лишением сана и отсылкой в каторжные работы»

«Небытийщики» — это те, кого не было на исповеди, прогульщики, так сказать. Как вам нравится наказание каторжными работами священников за то, что пожалел неимущего, зная, что он за свой прогул просто неспособен уплатить положенный по законам РИ штраф?

Вот такая прививалась русскому обществу «нравственность» — донести, т.е. предать и продать своего ближнего. И ввел эту обязанность никто иной, как «царь-прогрессор» Петр 1, понабравшийся подобных мерзостей в европейских странах.

Именно с его указов пошла в самодержавной России позорная практика обязательного доносительства православными священниками информации, полученной на исповеди. Правда, священникам за этот позор  государство российское неплохо платило.

По тем же законам видно, что для дворян и других привилегированных сословий РИ ничего подобного не предусматривалось, и то же исповедывание было совсем не обязательным. Что лишний раз доказывает давно известный и доказанный факт: религия – это инструмент контроля и управления угнетенными массами.

Теперь поговорим о другой форме, которая позволяла народу российскому «сохранять веру в Иисуса Христа» — об уголовных статьях, которые применялись к верующим ненадлежащим образом.

Есть один прелюбопытный документ — Уложение наказаний уголовных и исправительных от 1845 года, вобравшее нормы со времен Петра I и действовавшего до 1905 года включительно.

После 1905 г. значительная часть статей его была отменена, но некоторые сохраняли свою актуальность даже при Временном правительстве, которое тоже считало церковь важным политическим инструментом и не собиралось с ней расставаться, понимая ее полезность новому господствующему классу буржуазии.

И только Советская власть, отделившая церковь от государства, наконец, окончательно избавила русский народ от всех статей данного Уложения.

Смотрим раздел «О преступлениях против веры».

Статья 182.  Богохульство в церкви — ссылка и каторжные работы до 20 лет, телесные наказания, клеймение; в ином публичном месте — ссылка и каторга до 8 лет, телесные наказания, клеймение.

Умели тогда защищать чувства верующих! Куда там Пусси Риот! Радуйтесь, граждане современной России, что вам пока не приходится «хрустеть французской булкой». Но имейте в виду, что такими темпами мы именно к этому и придем. Так что мотайте себе на ус, пока не поздно…

Интересно, а что грозило тем, кто делал подобное «не публично»?

А вот что:

Статья 183. Непубличное богохульство — ссылка в Сибирь и телесные наказания.

Тоже неслабо, прямо скажем. Причем «непубличное богохульство» можно, как вы сами понимаете, расценивать, как душе будет угодно. Например, таким преступлением может быть шепот в клозете. А что? Подходит в полной мере: и непублично, и богохульство.

А вот что грозило рискнувшим критиковать христианство:

Статья 186. Богохульство, поношение, порицание, критика Христианства без умысла — заключение в смирительном доме до 2 лет, заключение в тюрьме до 2 лет.

Статья 187. Печатная и письменная критика Христианства — ссылка в Сибирь, телесные наказания.

Статья 188. Насмешки над Христианством, умышленно — заключение года, неумышленно — до 3 месяцев.

Статья 189. Изготовление, распространение предметов веры в непристойной форме — по умыслу — наказание согласно ст. 183; без умысла — заключение до 6 месяцев или арест до 3 недель.

По большому счету, пропаганда научного знания сама по себе есть критика религии, в том числе и вероучения, а значит, за распространение научных знаний вполне могли сослать в Сибирь.

Интересен также вопрос о свободе вероисповедания. Понятно, что не верить было запрещено. Но может быть  можно было самому выбирать, в кого верить?

Как бы не так! Вот что грозило человеку, который вдруг надумал перейти из Православия в другую веру:

Статья 190. Отвлечение от веры: ненасильственное — ссылка до 10 лет, телесные наказания, клеймение; насильственное — ссылка до 15 лет, телесные наказания, клеймение.

Статья 191. Отступление от веры — лишения прав на время отступления от веры.

Статья 192. Если один из родителей не христианской веры воспитывает детей не в Православной вере — расторжение брака, ссылка в Сибирь.

Статья 195. Совращение из Православия в иное вероисповедание — ссылка, телесные наказания, исправительные работы до 2 лет. При насильственном принуждении — ссылка в Сибирь, телесные наказания.

Статья 196. Вероотступничество — запрет на контакты с детьми, до возвращения в веру.

Вот тебе и «веротерпимость» и «уважение чужих взглядов»! За все — одна Сибирь. А если сильно нарываетесь, то и клеймо на лоб поставят.

Но может быть хоть более-менее терпимо относились к разновидностям Христианства — к католицизму и лютеранству?

Как выясняется, не слишком. Правда, иностранцам разрешалось отправлять их культ, однако  пропаганда его в России была запрещена.

Статья 197. Не Православная проповедь — заключение в смирительном доме до 2 лет. За повторное нарушение — заключение до 6 лет. В третий раз — ссылка, заключение до 2 лет, телесные наказания, исправительные работы до 4 лет. Соблазнённые проповедями — заключаются в смирительном доме до года.

Заметьте, где именно впервые применяются психлечебницы в качестве наказания. Совсем не в СССР, как утверждают буржуазные пропагандисты, а как раз в царской России — «заключение в смирительном доме». А вот в советских законах ничего подобного не было, и быть не могло.

Не менее «весело» обстояло в царской России дело и с воспитанием детей. РПЦ строго бдила за тем, чтобы каждый рожденный в России человек попадал именно к ней:

Статья 198. Уклонение от крещения и воспитания детей в Православной вере — заключение до 2 лет.

Статья 220. Не привод детей в церковь — духовное и гражданское внушение.

Ну, «внушение», не так страшно. При условии, что вы не сектанты. Вот этим доставалось по полной, за всех сразу:

Статья 206. Раскольничество — ссылка.

Статья 207. Сектантство — ссылка.

Статья 210. Насильственное распространение ереси и раскола — каторжные работы до 15 лет, телесные наказания, клеймение.

Только чуть засомневался в истинности того варианта православия, что вешает поп в местной церкви, — дуй на каторгу.

Не менее строго и по отношению к святыням – их оскорбление приравнивалось по степени тяжести к сектантству:

Статья 223. Оскорбление святынь — каторжные работы до 15 лет или пожизненные, телесные наказания, клеймение.

Но была и другая формулировка, с не в пример более легким наказанием:

Статья 226. Неуважение к святыне — заключение в смирительном доме до 3 лет или тюремное заключение до года.

Разобраться же где «оскорбление», а где «неуважение», могли, понятное дело, только сами священнослужители РПЦ (в зависимости от того, насколько им «позолотят ручку»).

Кстати, наказывалось ли как-то грубость или неуважение паствы к самим священнослужителям?

А как же!

Статья 227. Оскорбление священнослужителя — заключение в смирительном доме до года или тюремное заключение до 6 месяцев.

Статья 228. Неумышленное неуважение к святыне и оскорбление священнослужителя — арест до 3 месяцев.

Статья 229. Оскорбление Православного священнослужителя иноверцем — заключение в тюрьме до года, повторно — до 2 лет.

Н-да, не слабо. Видимо, распространители духовного опиума в Российской империи ценились на вес золота, раз их так оберегали.

Что мы видим из всего изложенного выше?

Что относились в Российской Империи к трудовому народу как к скоту. Собственно, высшее сословие — все эти помещики, и аристократы, так и воспринимали народ российский — как рабочую скотину, которая только и существует для того, чтобы работать, обеспечивая их безбедное существование.

У трудящихся масс царской России не было никаких прав и никакой возможности изменить свою жизнь — получить образование или повысить свой культурный или материальный уровень.

Их удел — родившись рабом, таковым оставаться на всю жизнь. И в первых рядах их духовных притеснителей шли священники РПЦ, верные хранители престола и привилегий господствующего класса помещиков и аристократов.

Использованные источники:

1. http://civil.consultant.ru/code/

2. http://kritix.ru/religion-and-atheism/221-pravoslavie-i-zakony-rossijskoj-imperii

Источник

Картина дня

))}
Loading...
наверх